Когда-то мощное промышленное предприятие, которое обеспечивало высококачественной продукцией страны Европы и Латинской Америки, сегодня стоит в упадке. Заболотовская табачная фабрика, основанная еще в 1872 году во времена Австро-Венгрии, ныне — объект культурного наследия местного значения, который нуждается в спасении, пишет frankivsk.name.
Точка отсчета
В середине XIX века маленький городок Заболотов, который ныне затерялся среди населенных пунктов Ивано-Франковщины, получил шанс на большое будущее. В 1866 году, когда городок еще принадлежал армянской семье Агопсовичей, здесь построили перегрузочную железнодорожную станцию. Железная дорога не только изменила темп жизни местных жителей, которые впервые получили возможность путешествовать быстрее и удобнее, но и стала магнитом для промышленности, торговли, новых идей и людей.
Уже через шесть лет после открытия станции, в 1872 году, недалеко от нее выросла фабрика по производству сигарет. На тот момент курение быстро становилось модным явлением, а сигареты — элементом статуса. Фабрику возглавил Францишек Крулих — предприимчивый руководитель, который понимал дух времени. С его приходом производство развернулось на полную силу, привлекая не только местных жителей, но и иностранных специалистов.
Известно, что в Заболотов на работу приглашали инженеров из Англии — ведущих специалистов табачного дела. И хотя их имена сохранились лишь в архивных упоминаниях, на местном кладбище до сих пор можно найти их захоронения, о чем пишет польский историк Станислав Ницей. Это свидетельствует не только о международном уровне фабрики, но и о том, что Заболотов на определенное время стал центром технической и производственной мысли в Восточной Европе.
Зарплата на фабрике была солидной: инженеры получали по 600 золотых в месяц, а даже дворник имел 180 — и этого хватало, чтобы построить дом рядом с центром городка. Люди имели работу, стабильность и перспективу. Так Заболотов начал процветать.
Мировой успех и табачная конкуренция
Фабрика в Заболотове была образцом индустриального развития тогдашней Галиции. Она впечатляла. Когда индустриализация только набирала обороты, табачное предприятие уже имело собственные генераторы электроэнергии, комплекс из 15 зданий в разных архитектурных стилях, роскошный парк, ухоженный яблоневый сад и даже зоопарк. Все эти блага были доступны не только руководителям, но и работникам и их семьям. Здесь функционировали производственные и вспомогательные помещения: столовая, котельная, административное здание, механические и столярные цеха, ферментационные камеры, общежития для работников и даже клуб.
Благодаря природным условиям местности, здесь создали уникальные условия для ферментации табака, что обеспечивало его высокое качество. Продукцию изготовляли не только из местного сырья, но и из импортного табака с Кубы, Бразилии и Пуэрто-Рико. Продукция фабрики быстро вышла за пределы Галиции благодаря удобному сообщению железной дорогой — сигареты из Заболотова распространялись по всей Европе, а затем — в Латинскую Америку. И хотя это звучит почти фантастически, но по качеству табачные изделия из маленького покутского городка конкурировали с американскими Marlboro. Более того — возникали судебные споры между европейскими и американскими табачными гигантами из-за схожести вкусов, брендов и технологий. Покутская фабрика держала марку на мировом уровне.
Известным технологом завода был британец Ян Беффингер — известный директор табачных плантаций в Люблине. Он тщательно исследовал процессы ферментации табака, изучал методы сушки, экспериментировал с технологиями. В 1936 году Ян запатентовал собственный метод принудительной ферментации табака, который впоследствии стал настоящим прорывом. Он смог доказать, что природная сушка табака в разы снижает уровень канцерогенных веществ. Научное сообщество Европы восторженно приняло эти выводы, и методика начала распространяться по Польше и Восточной Европе.
Разрушение вместо модернизации
В 1939 году фабрика в Заболотове прекратила свое существование. С приходом советской власти предприятие было национализировано. Руководство фабрики разбежалось, работников либо мобилизовали, либо депортировали. Великое время закончилось. Городок постепенно утратил промышленное значение, а здания — статус сердца европейской табачной индустрии.
Несмотря на это, предприятие продолжало выращивать и обрабатывать табак, обеспечивая сырьем сигаретные фабрики по всей Украине. На тот момент существовало всего пять таких предприятий. Кроме Заболотивской, еще три — на Тернопольщине и одно — в Крыму. Сегодня единственный завод этого типа работает только в Борщове (Тернопольская область).
В самом Заболотове табак не выращивали, а получали его из окружающих районов: Косовского, Городенковского, Тлумацкого, Коломийского и Снятинского. Впоследствии его деятельность прекратилась, а в 1991 году заводские здания перешли в частную собственность.
Сегодня территория фабрики — это 11 гектаров заброшенных сооружений, часть из которых находится в аварийном состоянии. Несмотря на все, фасады остались целыми, окна — на месте, двери и полы — готовы к реставрации, под слоями травы еще можно увидеть брусчатые дорожки, старые польские люки, фрагменты освещения с австрийских времен. Все, что нужно — это видение, средства и смелость.
Надежда на сохранение
После обретения Украиной независимости административное здание табачно-ферментационного завода и производственные здания были переданы в частную собственность в соответствии с приказом Фонда государственного имущества. Однако новый собственник так и не заключил охранных договоров, необходимых для надлежащего содержания, реставрации и сохранения этих объектов культурного наследия.
Из-за многолетнего отсутствия ухода за территорией завода Коломийская окружная прокуратура требует через суд от ПАО “Прикарпаттютюн” заключить с районной государственной администрацией охранные договоры на объекты культурного наследия местного значения.
В связи с этим Ивано-Франковский окружной административный суд уже открыл производство по искам прокуратуры, которая стремится обязать владельца выполнить свои обязательства по охране памятников.
Помнить — не значит жить прошлым
Историки считают, что у фабрики есть перспектива. “Эти помещения можно превратить в культурные центры или коммерческие пространства”, — комментирует исследователь истории промышленности Галиции Андрей Бойда.
В мире происходит новая волна индустриального ревитализма — превращение старых заводов в культурные центры, музеи, творческие пространства. Почему бы не сделать из бывшей фабрики в Заболотове площадку для новых идей? Арт-пространство, музей табачного дела, региональный бизнес-хаб, технологический парк — все это не фантазии, а вполне реальные проекты, которые удалось реализовать во многих городах Европы. Так, яркими примерами успешной ревитализации промышленных объектов являются: галерея “Тейт Модерн” в Лондоне, расположенная в бывшей электростанции и ставшая одним из ведущих музеев современного искусства; ландшафтный парк “Дуйсбург-Норд” в Германии, созданный на территории старого металлургического завода, который сочетает природу, индустриальные конструкции и пространства для активного отдыха; арт-инкубатор “Фабрика искусств” в Лодзи, где в бывшем текстильном предприятии теперь работают художники, организуются выставки, фестивали и образовательные мероприятия.
Тем не менее, не нужно искать яркие примеры в других странах, его мы имеем в пределах области — “Промприлад. Реновация” в Ивано-Франковске. Заброшенный когда-то завод в центре города стал современным пространством, где сочетаются бизнес, образование и искусство. Именно благодаря новым креативным идеям удалось вдохнуть жизнь в старое здание и превратить его в активный центр развития. Это наглядный пример того, как разрушенное временем можно превратить в живое и вдохновленное место.
Каждый из этих проектов демонстрирует, как заброшенные индустриальные зоны можно переосмыслить и превратить в живые культурные и социальные пространства, сохраняя при этом их историческую аутентичность.
Заболотивская табачная фабрика — не просто промышленный объект. Это свидетельство эпохи, которая сохранилась до наших дней и требует не только охраны, но и нового дыхания. А пока что она — молчаливый символ заброшенного наследия.
