Скульптор и керамист Михаил Мурафа — один из тех художников, чьё творчество формирует культурную память Прикарпатья. Его работы из глины, камня и дерева украшают театры, музеи и частные коллекции в Украине и за рубежом, а собственный сад-мастерская напротив лицея № 5 превратился в живое художественное пространство. Как рождаются скульптуры из природных материалов, почему художник избегает погони за трендами и как традиция становится современной — в истории о жизни и творчестве Михаила Мурафы на frankivsk.name.
Косовская школа и путь к собственному языку
Михаил Мурафа родился в селе Бовшев недалеко от Галича. Образование получил в Косовском училище прикладного и декоративного искусства — среде, которая сформировала не одно поколение украинских художников. В те годы там преобладала утилитарная керамика: тарелки, куманцы, вазы. Но Мурафу тянуло к объёму, к «круглому», к лепке.
Первые его работы были небольшими, выполненными в традиционной косовской цветовой гамме. Сегодня они хранятся в краеведческом музее. Со временем художник отказался от прямого подражания стилю — решил, что, живя во Франковске, должен говорить на собственном языке. Этот выбор стал определяющим: Мурафа не воспроизводит традицию, он в ней живёт.
Сад, который начинается с детской мечты
Этот дом Михаил Мурафа запомнил ещё с детства. Когда маленьким мальчиком шёл с мамой на рынок, он всегда обращал внимание на это место — неприметное, но уютное. В 1999 году мечта стала реальностью: художник приобрёл дом, а при содействии тогдашнего городского головы Зиновия Шкутяка получил землю для создания сада скульптур.
Площадь сада небольшая, но продуманная до деталей. В центре — круг, традиционный элемент садово-парковой композиции, от которого расходятся сегменты с растениями и скульптурами. Идея возникла ещё во время участия Мурафы в симпозиуме керамистов в Латвии, где он увидел небольшой музейный сад с малыми скульптурами. Этот образ, признаётся художник, преследовал его годами — пока не воплотился во Франковске.
Сад Мурафы — экзотический и одновременно камерный. Здесь растут пальмы, которые на зиму переносят в дом, магнолии, весной взрывающиеся цветением, барбарис, который даже плодоносит, несмотря на неподходящий климат. Среди кустов притаились фигурки из живой изгороди, а над головой вьётся виноград. Отдельная гордость — тис ягодный, редкое и прихотливое растение, подаренное художнику академиком. Его ядовитые, сладковатые ягоды — ещё один символ этого сада: красота и опасность рядом.
Сегодня садом опекается сын художника — Юрий Мурафа. Сам же Михаил признаётся, что любит не столько ухаживать за созданным, сколько постоянно придумывать новое. Время от времени здесь проходят выставки, тогда ворота открываются для всех желающих. В обычные дни в сад часто приходят ученики художественных школ — рисовать, наблюдать, учиться видеть форму в живом пространстве.
Монумент, ставший лицом театра
Самая известная работа Михаила Мурафы — монументальное керамическое панно в вестибюле Ивано-Франковского драматического театра имени Ивана Франко, созданное в 1979–1981 годах вместе с Василием Вильшком, Иосифом Косовичем и Александром Медведевым. На площади более 100 квадратных метров разворачивается настоящая ода Гуцульщине: сцены из жизни, праздники, будни, легенды.
Панно выполнено в технике глазурованного шамота, вдохновлённого гуцульскими изразцами. Каждый фрагмент — как страница большой народной книги. Особый, почти камерный штрих — присутствие самих авторов в композиции. На уровне человеческого роста изображены трое гуцулов, которые сидят и играют на сопилках. Это не случайные персонажи, а портреты Василия Вильшука, Иосифа Косовича и Михаила Мурафы. Таким образом художники тихо вписали себя в собственное произведение — не как творцов над материалом, а как его часть, как участников общей мелодии.
Ещё одно панно Мурафы когда-то украшало интерьер франковского театра кукол, но после трагедии 1994 года, когда в соседнем помещении обрушился потолок, оно было утрачено — ещё одна тихая потеря культурной памяти города.
Сырные коники из дерева и радость игры
Иногда идея приходит не как замысел, а как внутренняя необходимость. Так случилось и с деревянными кониками Михаила Мурафы. Увидев видео о том, как в горах изготавливают традиционные гуцульские сырные коники — обрядовые, праздничные, почти игрушечные, — художник почувствовал странное, почти физическое желание повторить эту форму. Не из глины, не из шамота, а именно из дерева — материала, который, как и сыр, рождается из труда рук и терпения.
Сырный коник в гуцульской традиции — не просто забава. Это символ достатка, движения, радости, продолжения рода. Его лепили к большим праздникам, ярмаркам, дарили детям, ставили на стол как оберег. В этой форме — архаическая простота и глубокая знаковость. Именно это сочетание игры и сакральности и зацепило Мурафу.
Перенос сырной формы в дерево стал для художника не копированием, а диалогом. Дерево диктует свои правила: у него есть направление волокон, трещины, сучки, память о ветрах и дождях. Здесь уже нельзя «слепить» — нужно слушать. Каждый коник рождается из конкретного куска дерева и несёт его характер. Один — стройный и сдержанный, другой — массивный, тяжёлый, с грубой фактурой, словно вырезанный из самой земли.
Для этой серии Михаил Мурафа специально приобрёл небольшой станок — помогла писательница Лариса Мончак. Но даже механика здесь не главное. Основная работа — ручная: долгое шлифование, уравновешивание формы, поиск той грани, где коник ещё узнаваем, но уже не буквально «сырный». У некоторых появляются всадники — условные, почти знаковые фигуры, которые превращают объект в маленькую сцену, в мини-театр.
Эти деревянные коники — не игрушки в привычном смысле. Они скорее образы, носители памяти. В них есть юмор и детская непосредственность, но одновременно — ощущение древнего обряда, прошедшего сквозь время и изменившего материю. Как и большинство работ Мурафы, они балансируют между декоративным и философским.
Большинство коников из этой серии уже «уехали» в Киев на выставку. В мастерской остался лишь один — временно, как говорит художник. Он стоит в стороне, словно ждёт своего времени, и одновременно напоминает: традиция не исчезает, если ей позволить изменить форму.
Художник без погони за наградами
В советские времена Михаил Мурафа не получал премий — помешала семейная история, связанная с УПА. Не слишком щедрым на награды было и время независимости. Однако в 2022 году, по случаю 75-летия, городской голова Ивано-Франковска Руслан Марцинкив вручил ему награду «Сила и гордость города» — за весомый вклад в развитие культуры общины.
Его работы хранятся в Украине и за рубежом — в Польше, Румынии, Венгрии, Словакии, Канаде, США. Но сам художник не измеряет успех географией или наградами. Для него важнее — слышать материал и оставаться верным себе.
Искусство, у которого нет времени
Михаил Мурафа принадлежит к тем художникам, которые выбирают медленность в мире скорости. Он усмиряет материал — он с ним разговаривает. Камень, дерево, глина, шамот, металл — это лишь разные голоса одной стихии. Он может годами искать нужный камень, отбивать лишнее, пока в массиве не проявит себя форма. Из пня рождается женская фигура, из обугленного бревна — образ с характером.
Он видит в бытовом — сакральное. В простом — глубину. И именно поэтому его произведения остаются современными: они напоминают, что главное — не форма, а дух. И пока в экзотическом саду напротив школы растёт тис и стоят скульптуры, Франковск имеет не просто художника, а живую память, воплощённую в глине, дереве и камне.
